- А вот ругаться такими словами неприлично, - сказал я ей. По крайней мере, при моей телесной жизни было неприлично.

Тут она вдруг додумалась, как использовать оба отказа. Но сделала это с грацией слонихи в посудной лавке.

- Звонить бесполезно. Нужно лично являться, - сразу, без предисловий, сказала она Бурому. - Давайте я съезжу в одно место, это ненадолго, всего полчаса! Вы здесь побудете, а я тут же вернусь с деньгами.

И что же он мог ей ответить? Только одно:

- Никаких мест. Сидите и звоните.

- Так ведь бесполезно!

- Еще пробуйте.

Дура вдруг вскочила из-за стола и устремилась к двери. Бурый заступил ей дорогу и без лишней вежливости водворил обратно за стол. Визг и трепыхание на него не подействовали. Я даже зааплодировал его ловкости.

- Вы с ума сошли! - закричала Маша. - Вы мне руку сломали! Я на вас в суд подам!

Бурый опять уселся и замер, как монумент. Кулаки выложил на колени - вместо всяких аргументов. Ну, допросится она, подумал я. Этот не то что руку, он и шею легко свернет. Ох, не накаркать бы…

Так они и сидели: он явно ни о чем не думал, она же думала, как сбежать из подвала.

Я уже достаточно изучил свою дуру. Она никогда не смотрела хоть на дюйм дальше собственного носа. Допустим, ей удастся сбежать, ну и что? Завтра же разъяренная Анжела явится не в салон, а к ней домой, и еще неизвестно, кого она с собой приведет. Всю жизнь имея дело с документами и занимаясь в молодости розыском несостоятельных должников, я знал, насколько это непросто. А в том, что дура, сбежав, попытается спрятаться у себя дома, я не сомневался.

- Что за черт! У меня клиенты на прием записаны, два гадания и снятие порчи, никто не идет! - сказала она Бурому. - Заблудились, что ли?

Это опять было вранье. Хотя заблудиться тут несложно, проходной дворик у нас - подлинный Тезеев лабиринт.